Лабиринты веры  - Эллен Грин

Лицо женщины застыло в недовольной гримасе. На ней было темное короткое пальто, накинутое на темные брюки и серый свитер. В руке у нее позвякивали ключи.

– Кто вы такой? – снова спросила она.

Рассел никогда не встречался с ней, но догадался, что это тетка Авы, Мари. Даже в обычной одежде она выглядела монахиней.

– Я был в гостях у Авы. Она сегодня утром очень рано уехала, но до сих пор не вернулась. Вы видели ее? – Его взгляд остановился на ярко-красных царапинах на одной руке и на повязке на другой.

– Я приехала, чтобы проверить дом. Посмотреть, как тут дела. А куда она сегодня поехала? – спросила женщина.

Рассел сложил руки на груди так, чтобы конверт с фотографиями оказался спрятан под мышкой, – не хотел, чтобы она задавала вопросы и возмущалась тем, что он что-то забрал из дома.

– Не имею представления. Ее уже не было, когда я проснулся. – Ее лицо слегка дернулось. Рассел не знал, что именно вызвало у нее отвращение – то ли мысль, что Ава проснулась рядом с мужчиной, то ли его присутствие в доме. – Вы, должно быть, Мари. Ава рассказывала о вас. – Он попытался улыбнуться. – Вы упали? – Указал на ее руки. – Царапины глубокие, больно, наверное…

– Сегодня утром убиралась в церкви. Вероятно, поцарапалась о вентиляционную решетку. Говорят, чистоплотность угодна Господу.

Рассел понимал: даже если б он часами стоял на крыльце и задавал ей свои вопросы, в ответ получил бы лишь штампы и набор случайных, не несущих свя́зного смысла фраз. К тому же ему нужно было спешить в бар.

– Я буду звонить ей, – сказал Рассел, хотя знал, что ее телефон лежит в кармане рядом с его. – Может, она объявится чуть позже. До свидания.

Он быстро сбежал по ступенькам и устремился к своему «Джипу». Отпер центральный замок и запрыгнул на водительское сиденье прежде, чем Мари успела повернуться. Отъезжая, увидел, как она замерла на нижней ступеньке с поднятой рукой, как будто хотела задать ему еще один вопрос. Но было поздно.

Солнце уже садилось, когда Рассел пересек Филадельфию и поехал на север по Пятой улице. Нотерн-Либертиз был из тех районов города, что продолжали меняться. Сначала облагораживание уступило место запустению и преступности, затем новая волна облагораживания превратила многие улицы в неопределенную смесь. Бар «У и К» великолепно вписывался в окружающую обстановку. Поплар-стрит была оживленной и ярко освещенной, с множеством ресторанчиков, процветающих магазинчиков и лавочек. Здесь любили тусоваться хипстеры. Однако вывеска у этого бара была невзрачной и светилась тусклым светом. Внешне, с зарешеченными окнами и вызывной панелью на двери, он олицетворял запустение и криминал.

Гадая, есть ли у хозяина внешняя камера наблюдения, Рассел нажал на кнопку на панели. Услышав щелчок, потянул на себя тяжелую металлическую зеленую дверь. Зал был отделан скучно и старомодно. Они выживают за счет пожилых завсегдатаев, сообразил он, глядя на семь седых голов у барной стойки. Бармен – мужчина под семьдесят, точная копия Никиты Хрущева – стоял привалившись к стене и беседовал с одним из завсегдатаев.

Густые брови Хрущева взлетели вверх, когда тот увидел Рассела, однако он ничего не сказал, пока посетитель не подошел к стойке.

– Что желаете? – Акцент. Тот же самый, что и на голосовом сообщении в телефоне Авы.

– Разливное есть?

Хрущев покачал головой.

– Тогда бутылку «Роллинг рок».

От мысли, что придется пить, у него скрутило желудок, но Рассел не мог ничего не заказать. Он сел на пустой табурет на другом конце стойки и стал ждать. Хрущев медленно двинулся в его сторону. Он хромал на левую ногу, поэтому его походка выглядела рваной.

– Рассел. – Он протянул руку. Бармен крепко пожал ее и, повернувшись, тронулся в обратный путь. – Вы давно здесь?

– Открылись в семьдесят втором. Хороший год.

Рассел отпил из бутылки.

– Сильно все тут изменилось, а? – Хрущев кивнул. Не видя смысла в болтовне, он повернулся, собираясь продолжить свой путь. – Я друг Авы Сондерс. – Рассел опустил взгляд. – Я очень надеюсь, что вы мне поможете. Вы с ней сегодня виделись?